Пришёл я в 400-й дивизион в июле 1995 года. Первым, с кем мне пришлось познакомиться, был временно исполняющий обязанности командира бригады, капитан 2-го ранга И.В. ВЕРБИЦКИЙ.
Конечно, в кадрах мне, молодому лейтенанту, никто даже не намекнул, что представляться командиру необходимо в парадной форме одежды. А старших товарищей в звании офицера в Севастополе не было. Поэтому подсказать было некому. И вот прихожу в кабинет ВЕРБИЦКОГО, в то время он располагался в историческом двухэтажном старом здании штаба бригады. Адъютант доложил, и вот пора заходить. Открываю дверь, провожу чёткий доклад, как научили. На мне надета жёлтая рубашка с коротким рукавом и никаких элементов парадной формы. Настало время для слова начальника штаба. Ответ был прост. Цитирую практически дословно речь ВЕРБИЦКОГО: «Вы не имели права прийти в Краснознамённое соединение в такой форме одежды в первый раз. Вот как вышли из парадного строя училища, так и необходимо прибыть в бригаду. Следующее ваше время прибытия - 15 часов. Сейчас не готов с вами разговаривать – не понимаю, с какой целью пришли в бригаду в такой форме». Конечно, все эти мысли были высказаны по-отечески, строго и коротко. Возвращаюсь к 15 часам. Вся процедура целиком повторилась вплоть до двери кабинета. И вот второй галс в кабинет. ВЕРБИЦКИЙ подошёл, поздоровался, как будто до этого и не видел. Похлопал по плечу, похвалил, задал несколько вопросов, почему именно корабли ОВР, так как была возможность сразу стать на должность 3-го ранга. А мне хотелось стать именно противолодочником, да и на малых кораблях на ранних сроках службы люди становятся быстрее сознательными, самостоятельными, стремительно вырастают до командиров кораблей.
Отправился в расположение командира дивизиона, прошёл через Аллею героев-овровцев, нашёл кабинет. Кабинетом это помещение тяжело было назвать. Он представлял собой фанерное лёгкое сооружение из трёх комнат: кабинет начальника штаба дивизиона, тактический класс и аскетичный кабинет командира дивизиона. Последний выглядел как купе спального вагона с диваном для командиров кораблей и деревянной скамейкой, на которой сидел начальник. Вот так началось моё знакомство с прославленным соединением.
Одной из главных особенностей 68-й бригады в те годы был дух состязательности между 418-м дивизионом тральщиков и 400-м дивизионом ПЛК. Это выражалось в показателях боевой подготовки, в конкурсах самодеятельности. Даже ходили и играли на овровском стадионе в футбол. Ко всему прочему офицеры-карьеристы служили на МПК – двигались быстро и решительно вверх по карьерной лестнице. А на тральщиках командиры могли и более пяти лет управлять кораблём. Как таковых совместных задач у противолодочников с тральщиками не было, но при общении с представителями других соединений за своих всегда стояли один за другого.
Когда стал начальником штаба бригады, мне, противолодочнику, пришлось тщательно изучить тральное дело плюс понять порядок выполнения задач по применению отряда по борьбе с противодиверсионными силами. Было даже интересно изучить все аспекты, которые могут возникать в соединении. И вот появилась возможность проверить изученную теорию и блеснуть знаниями перед командующим, вице-адмиралом А.Д. КЛЕЦКОВЫМ. Прибыл он на МТЩ «Турбинист», который находился в 24-часовой готовности к выходу на боевую службу и спросил, почему трал ГКТ-2 применяется без подрывных патронов на тральщике проекта 266. Мой ответ последовал молниеносно о наличии слипа на кораблях данного проекта, поэтому подрывные патроны не устанавливаются. После такой речи меня назвали бестолковым противолодочником. После вызвал меня врио начальника минно-торпедной службы, капитан 1-го ранга С.Г. БЕКЕШ, который показал сначала мне, потом командующему в ПМС точно такую же формулировку, как и мой ответ. Я был абсолютно прав. Командующий послушал и пошёл дальше по плану осмотра корабля. Больше вопросов по специальности не задавал. Так удалось подтвердить профессиональную подготовку на уровне командующего.